Случилось ему как-то забрести далеко в поле и дойти до леса. Он и сам не знал, куда забрел, и вдруг увидел, что на пне сидит человек, одетый в приличное зеленое охотничье платье.

Солдат подал ему руку, опустился около него на траву и вытянул ноги. "Вижу я, приятель, — сказал солдат егерю, — что у тебя тонкие сапоги и вычищены важно; ну, а вот если бы тебе пришлось столько же шляться, как мне, то не долго бы они у тебя продержались. Вот посмотри на мои: они сшиты из буйволовой кожи и давно уже служат, а все еще в них куда хочешь ступай!"

Немного спустя солдат поднялся и сказал: "Не могу здесь больше оставаться, голод меня подгоняет. Но, франт-приятель, не знаешь ли хоть ты тут в лесу дорогу?" — "Не знаю, — отвечал егерь, — я и сам заблудился в лесу". — "Так, значит, и тебе так же солоно, как и мне приходится? Ну что же, ровня с ровнею товарищи; значит, мы оба вместе и дорогу разыскивать станем".

Егерь слегка усмехнулся, и пошли они далее вместе и шли до наступления ночи. "Вижу я, — сказал солдат, — что мы из лесу не выберемся; но вон вдали огонек — там, верно, найдется нам что поесть".

И точно, они подошли к каменному дому, постучались у дверей, и им отворила старая женщина. "Мы ищем себе ночлег, — сказал солдат, — да кой-какой подкладки для желудка, потому что мой-то пуст, как старый ранец". — "Здесь вам нельзя оставаться, — сказала им женщина, — здесь разбойничий притон, и вы отлично сделаете, если отсюда уберетесь подобру-поздорову прежде, нежели они вернутся; если они вас здесь найдут, вам несдобровать". — "Ну, что ж за важность! — сказал солдат. — У меня уже два дня во рту маковой росинки не было, и мне решительно все равно — здесь ли погибнуть или в лесу околеть от голода! Как хочешь, а я войду!"

Егерь не хотел с ним входить, но солдат втащил его насильно, приговаривая: "Войдем, приятель! Ведь не сейчас же они до нас доберутся?!"

Старуха сжалилась над ними и сказала: "Залезайте за печку; коли от их ужина что-нибудь останется, то я вам эти остатки подам, когда они заснут".

И чуть только успели они усесться в углу, как в дом ворвались с шумом двенадцать разбойников, сели за стол, уже накрытый для них, и громко стали требовать, чтобы им подан был ужин. Старуха внесла большой кусок жареного мяса, и разбойники принялись за него очень деятельно.

Когда солдат почуял запах жаркого, он сказал егерю: "Не могу больше выдержать! Ей-ей, пойду сяду за стол и стану есть с ними вместе". — "Да ведь ты нас обоих погубишь!" — сказал егерь и стал его удерживать. Но солдат принялся громко кашлять.

Как только разбойники это услышали, они сейчас побросали вилки и ножи, вскочили из-за стола и нашли обоих незваных гостей за печкой.

"Ага, господа честные, — крикнули разбойники, — вы что тут в углу поделываете? Чего вам здесь надо? Или вы сюда разведчиками присланы? Вот погодите, мы вас научим летать, подвязав к сухой ветке". — "Ну, ну, повежливее, — сказал солдат, — я голоден, как собака, дайте мне поесть, а там делайте со мною, что вам будет угодно".

Разбойники опешили, и атаман их сказал: "Вижу я, что ты не из трусливого десятка; ладно, дадим тебе поесть, а там и в петлю". — "Ну, это еще не сейчас, — сказал солдат, присел к столу и храбро принялся за жаркое. — Франт-приятель, ступай сюда и ешь, — крикнул он егерю, — ведь и ты не меньше меня проголодался, а такого славного жаркого тебе, пожалуй, и дома не дадут!"

Однако же егерь отказался от еды. А разбойники смотрели на солдата с изумлением и говорили между собою: "Бесцеремонный малый! Нечего сказать!"

Затем солдат сказал: "Теперь, пожалуй, уж еды-то и довольно, так не дурно было бы и выпить чего-нибудь хорошенького".

Атаман расположен был даже, и это допустить и крикнул старухе: "Принеси-ка нам бутылочку вина из погреба да смотри — из самых лучших".

Солдат откупорил бутылку со звоном, подошел с бутылкою к егерю и сказал: "Приметь, приятель, теперь увидишь ловкую штуку: я предложу выпить за здоровье всей шайки".

Тут он поднял бутылку над головами всех разбойников и воскликнул: "Пью за ваше здоровье, ребята, чтоб сидеть вам рот раскрывши да правую руку поднявши!"

И запил этот тост хорошим глотком вина.

И что же? Едва он произнес эти слова, как они все словно окаменели: сидят, не ворохнутся, рот открыв, правую руку вверх подняв!

Тут егерь сказал солдату: "Вижу я, что ты умеешь всякие фокусы проделывать, однако пойдем отсюда и поскорее — домой". — "Ото, приятель! Это уж значило бы слишком рано отретироваться; мы врага разгромили, так надо и добычей поживиться. Они крепко сидят, и видел, как рот открыли от изумления! А двинуться не смеют, пока я не дозволю. Ступай-ка поешь да выпей!"

Старуха должна была еще раз сбегать в погреб и принести еще одну бутылочку из лучших, и солдат не поднялся из-за стола прежде, нежели наелся на три дня.

Наконец, когда уже рассвело, он сказал: "Ну, теперь пора снимать палатки, а для того, чтобы подсократить поход наш, старуха должна нам указать ближайшую дорогу к городу".

Прибыв в город, солдат пошел прямехонько к своим старым товарищам и сказал им: "Я там в лесу накрыл целое гнездо висельников — пойдемте со мною разорять его".

Приведя их, солдат сказал егерю: "Пойдем с нами опять туда же, и посмотри, как они у нас в руках завертятся".

Окружив разбойников солдатами, он взял бутылку, выпил из нее глоток, потом взмахнул ею над ними и крикнул: "За ваше здоровье!" В тот же миг к ним возвратилась способность движения; но их тотчас схватили и перевязали по рукам и по ногам.

Затем солдат приказал побросать их в телегу, как мешки, и свезти в тюрьму.

Егерь же отвел одного из команды в сторону и дал ему еще одно поручение.

"Ну, франт-приятель, — сказал солдат, обращаясь к егерю, — мы теперь врага благополучно одолели, да и сами напитались сытно, теперь поплетемся за ними вслед спокойно и полегоньку".

Когда они приблизились к городу, то солдат увидел, как толпы людей высыпали из города, махая зелеными ветками и оглашая воздух радостными кликами. Затем увидел он, что им навстречу выступила вся королевская гвардия.

"Это что такое?" — с удивлением проговорил он, обращаясь к егерю. "А разве ты не знаешь, — отвечал тот, — что здешний король долгое время отсутствовал, а теперь возвращается в свое королевство: вот все и вышли ему навстречу". — "Да где же этот король-то? — сказал солдат. — Я его не вижу". — "А вот он, — отвечал ему егерь, — я король и возвестил им о моем прибытии".

Тут он расстегнул свое егерское платье так, что под ним можно было видеть его королевское одеяние.

Солдат перепугался, пал на колени и извинялся в том, что он по незнанию обращался с ним как с ровней и называл его шутливыми прозвищами.

Но король протянул ему руку и сказал: "Ты храбрый солдат и спас мне жизнь. Отныне ты не будешь более нуждаться, я о тебе позабочусь. И если ты когда-нибудь захочешь отведать кусок хорошего жаркого, ну хоть такого, как в разбойничьем вертепе, так приходи в королевскую кухню. Но если ты задумаешь пить за чье-нибудь здоровье, то сначала испроси у меня на то позволения".